Events

«Нас ждут новые пандемии». Вирусолог — об инфекциях и ревакцинации

22 October
88158
56

Сегодня перед всем миром остро стоит вопрос: какие решения о здоровье и безопасности помогут лучше справиться с пандемией и снизят риски появления новых эпидемий. Мы поговорили с вирусологом Константином Чумаковым, чтобы больше узнать о поведении вирусов, эффективности вакцин и современных способах лечения COVID-19.

- У Всемирной организации здравоохранения есть список приоритетных для изучения вирусов. Каким образом и по каким критериям вирусы попадают в эти списки?

Во-первых, это высокая патогенность и летальность, а также способность передаваться от человека к человеку. Одно дело, если вирус распространяется через кровь, как, например, Эбола, и не представляет неизбежной опасности. Ведь для передачи таких вирусов нужен очень плотный контакт, которого можно избежать. А если вирус респираторный, то есть передается через дыхательную систему, то он представляет большую угрозу, потому что мы не можем не дышать.

Конечно, списки приоритетных для изучения вирусов существуют, но ориентироваться на них все равно что искать под фонарем. Ведь это список того, что мы знаем. А перечень того, что мы не знаем, будет гораздо длиннее. До начала этого тысячелетия были заболевания, вызванные коронавирусами, но это были обычные простуды. А потом вдруг возникли SARS, MERS и вот этот SARS-2. Есть еще и другие коронавирусы, которые пока не приобрели пандемический характер, но все равно крайне тяжелые, например Нипа (в российских СМИ этот вирус нередко называют Нипах — Nipah, но в научных статьях он называется Нипа. — «РБК Стиль»). Наши знания эволюционируют. Но будут и новые, другие вирусы.

- То есть прогнозы неутешительные?

Нас ждут новые пандемии. В этом нет сомнений. Проблема в том, что мы не знаем, когда и какой это будет вирус. Поэтому очень важно из этой пандемии извлечь уроки, чтобы в следующий раз среагировать немножко быстрее и эффективнее. Например, первые две пандемии, которые намечались, но не состоялись это SARS-1 и MERS, они были остановлены в основном мерами карантинно-санитарного характера.

Это было сделано эффективно и предотвратило крайне неприятное развитие событий. В случае SARS-2 этого сделать не удалось, и надо смотреть, кто в этом виноват. Собственно, в этом была и задача комиссии ВОЗ, которая занималась расследованием источника, чтобы понять, что и когда было сделано, кто и что скрывал. Совершенно очевидно, что китайские власти не были на 100% откровенными по этому поводу и много информации было засекречено, удалено и так далее, что наводит на неприятные мысли. К сожалению, эта комиссия выстрелила мимо цели, потому что она была составлена из людей, у которых был очевидный конфликт интересов, они не старались провести непредвзятое расследование. Поэтому доверия к выводам комиссии ВОЗ у меня нет.

- Согласно отчету спецслужб США, одинаково вероятны две теории происхождения коронавируса: он пришел естественным путем или в результате утечки из уханьской лаборатории.

Из доклада спецслужб мы ничего нового не узнали. Видимо, они просто не нашли никаких доказательств. Есть две теории: одна говорит, что вирус непосредственно перескочил от летучей мыши или другого животного в дикой природе к людям и дальше пошел передаваться от человека к человеку. Это вполне возможно. Такое бывало много раз, но в данном случае прямых доказательств этому нет. Другая гипотеза состоит в том, что вирус сбежал из лаборатории, где с ним работали ученые. Такое тоже вполне возможно, и многие косвенные данные говорят в пользу этой теории, но доказательств, которые можно было бы представить в суде и таким образом убрать все сомнения, тоже нет.

Это сложный вопрос, и до конца, боюсь, он так и не будет выяснен. Существуют специальные меры предосторожности, которые позволяют избежать лабораторной утечки. Они бывают четырех различных категорий, которые называются biosafety level. Эти степени защиты зависят от свойств патогена. Если все сделано правильно, люди могут работать с очень опасными вирусами и бактериями без всяких приключений. Обвинения, которые некоторые выдвигают по отношению к Китаю, состоят в том, что их специалисты работали в условиях, которые не отвечают необходимому уровню безопасности. Судя по всему, они работали на уровне II, когда надо было работать по крайней мере на уровне III.

Уровень II — это обычная лаборатория, перчатки, маски, халат, всякие стерильные укрытия. Но не полная изоляция. Уровень III предполагает, что человек должен пройти через душ, полностью сменить одежду на входе и выходе из помещения. Ничего из этого помещения не может быть вынесено иначе, чем через автоклав, в котором все это убивается. Даже лабораторный журнал и компьютер нельзя вынести. В этих условиях утечка действительно маловероятна.

- Какие еще относительно новые, потенциально опасные для всего мира вирусы сейчас существуют?

Есть вирусы, с которыми ученые работают в лабораториях в надлежащих условиях. Ничего в этом особо опасного нет. Также существует огромное количество вирусов животных. Они приспособлены к своим хозяевам, но в каких-то случаях, особенно когда человек входит в тесное соприкосновение с животными, в местах, где человека раньше не было, он может эти вирусы подхватить. И тому масса примеров: Эбола да практически все человеческие вирусы так или иначе в какой-то момент перескочили от животных. И это будет продолжаться. Нужно быть наготове, проводить мониторинг вирусов, которые циркулируют в природе, чем многие ученые и занимаются.

Кроме того, существует такое понятие как one health, единое здоровье, когда рассматривают человеческие инфекции в связи с инфекциями животных, поскольку люди и животные иногда обмениваются вирусами, бактериями. Ученые работают над этим, но тут, конечно, еще непочатый край работы. Самая главная неопределенность — мы не знаем, какие существуют новые инфекции в природе и что они собой представляют. Никто не может предсказать их поведение.

- Среди таких приоритетных вирусов — тот самый Нипа, обнаруженный в Юго-Восточной Азии, летальность которого ВОЗ оценивает в 40–75%, а коэффициент заражения около 0,5. От чего зависят эти цифры? Можно ли предполагать, что смертность будет снижаться, а передача от человека к человеку будет происходить активнее по мере мутаций и распространения вируса?

За вирусом Нипа надо следить. Часто бывает, что вирус чрезвычайно летальный, но зато не очень хорошо передается, о чем говорит коэффициент заражения, который меньше единицы. Это означает, что только один из двух больных может заразить еще одного.

Трудно сказать, почему у вируса именно такие свойства, может быть много причин. Тяжесть заболевания определяется тем, что он вызывает такую патологию, которая приводит к серьезным поражениям организма. Или наша иммунная система не умеет с ним справляться. Одного ответа на этот вопрос нет. Что касается заразности, то она может увеличиться, если вирусу позволить передаваться от человека к человеку, поэтому надо стараться этого избегать.

Что будет дальше? В долгосрочной перспективе все вирусы, которые приходят к человеку от животных, постепенно становятся менее патогенными. Тут много аспектов. Первый: вирусу не надо человека убивать, для него это невыгодно. Если человек быстро умрет, он не сумеет заразить других и вирусу не удастся перейти дальше. Поэтому постепенно останутся те его варианты, которые вызывают легкую болезнь. Второй аспект состоит в том, что если вирус начнет циркулировать в человеческой популяции, то возникнет так называемый стадный иммунитет и заражение этим вирусом станет менее трагичным. И третий механизм равновесия между вирусом и человеком — вымирание тех, кто имеет повышенную чувствительность к вирусу.

Таких примеров в истории была масса. Например, пять тысяч лет назад в человеческую популяцию попали так называемые риновирусы группы С, очень патогенные. В результате у нас в геноме отобрались мутации, которые дают устойчивость к этим риновирусам. Только у крайне небольшого числа людей остались исходные гены, и поэтому они болеют тяжелее: возникает астма и так далее. В общем, вирус приспосабливается к нам, а мы к нему. Если в первый момент возникает испуг и летальность высокая, то потом мы учимся жить в мире друг с другом.

Важно из этой пандемии извлечь уроки, чтобы в следующий раз среагировать немножко быстрее и эффективнее.

Read also
Recommended
Recommended
Events

«Нас ждут новые пандемии». Вирусолог — об инфекциях и ревакцинации

22 October 
93967
64

Сегодня перед всем миром остро стоит вопрос: какие решения о здоровье и безопасности помогут лучше справиться с пандемией и снизят риски появления новых эпидемий. Мы поговорили с вирусологом Константином Чумаковым, чтобы больше узнать о поведении вирусов, эффективности вакцин и современных способах лечения COVID-19.

- У Всемирной организации здравоохранения есть список приоритетных для изучения вирусов. Каким образом и по каким критериям вирусы попадают в эти списки?

Во-первых, это высокая патогенность и летальность, а также способность передаваться от человека к человеку. Одно дело, если вирус распространяется через кровь, как, например, Эбола, и не представляет неизбежной опасности. Ведь для передачи таких вирусов нужен очень плотный контакт, которого можно избежать. А если вирус респираторный, то есть передается через дыхательную систему, то он представляет большую угрозу, потому что мы не можем не дышать.

Конечно, списки приоритетных для изучения вирусов существуют, но ориентироваться на них все равно что искать под фонарем. Ведь это список того, что мы знаем. А перечень того, что мы не знаем, будет гораздо длиннее. До начала этого тысячелетия были заболевания, вызванные коронавирусами, но это были обычные простуды. А потом вдруг возникли SARS, MERS и вот этот SARS-2. Есть еще и другие коронавирусы, которые пока не приобрели пандемический характер, но все равно крайне тяжелые, например Нипа (в российских СМИ этот вирус нередко называют Нипах — Nipah, но в научных статьях он называется Нипа. — «РБК Стиль»). Наши знания эволюционируют. Но будут и новые, другие вирусы.

- То есть прогнозы неутешительные?

Нас ждут новые пандемии. В этом нет сомнений. Проблема в том, что мы не знаем, когда и какой это будет вирус. Поэтому очень важно из этой пандемии извлечь уроки, чтобы в следующий раз среагировать немножко быстрее и эффективнее. Например, первые две пандемии, которые намечались, но не состоялись это SARS-1 и MERS, они были остановлены в основном мерами карантинно-санитарного характера.

Это было сделано эффективно и предотвратило крайне неприятное развитие событий. В случае SARS-2 этого сделать не удалось, и надо смотреть, кто в этом виноват. Собственно, в этом была и задача комиссии ВОЗ, которая занималась расследованием источника, чтобы понять, что и когда было сделано, кто и что скрывал. Совершенно очевидно, что китайские власти не были на 100% откровенными по этому поводу и много информации было засекречено, удалено и так далее, что наводит на неприятные мысли. К сожалению, эта комиссия выстрелила мимо цели, потому что она была составлена из людей, у которых был очевидный конфликт интересов, они не старались провести непредвзятое расследование. Поэтому доверия к выводам комиссии ВОЗ у меня нет.

- Согласно отчету спецслужб США, одинаково вероятны две теории происхождения коронавируса: он пришел естественным путем или в результате утечки из уханьской лаборатории.

Из доклада спецслужб мы ничего нового не узнали. Видимо, они просто не нашли никаких доказательств. Есть две теории: одна говорит, что вирус непосредственно перескочил от летучей мыши или другого животного в дикой природе к людям и дальше пошел передаваться от человека к человеку. Это вполне возможно. Такое бывало много раз, но в данном случае прямых доказательств этому нет. Другая гипотеза состоит в том, что вирус сбежал из лаборатории, где с ним работали ученые. Такое тоже вполне возможно, и многие косвенные данные говорят в пользу этой теории, но доказательств, которые можно было бы представить в суде и таким образом убрать все сомнения, тоже нет.

Это сложный вопрос, и до конца, боюсь, он так и не будет выяснен. Существуют специальные меры предосторожности, которые позволяют избежать лабораторной утечки. Они бывают четырех различных категорий, которые называются biosafety level. Эти степени защиты зависят от свойств патогена. Если все сделано правильно, люди могут работать с очень опасными вирусами и бактериями без всяких приключений. Обвинения, которые некоторые выдвигают по отношению к Китаю, состоят в том, что их специалисты работали в условиях, которые не отвечают необходимому уровню безопасности. Судя по всему, они работали на уровне II, когда надо было работать по крайней мере на уровне III.

Уровень II — это обычная лаборатория, перчатки, маски, халат, всякие стерильные укрытия. Но не полная изоляция. Уровень III предполагает, что человек должен пройти через душ, полностью сменить одежду на входе и выходе из помещения. Ничего из этого помещения не может быть вынесено иначе, чем через автоклав, в котором все это убивается. Даже лабораторный журнал и компьютер нельзя вынести. В этих условиях утечка действительно маловероятна.

- Какие еще относительно новые, потенциально опасные для всего мира вирусы сейчас существуют?

Есть вирусы, с которыми ученые работают в лабораториях в надлежащих условиях. Ничего в этом особо опасного нет. Также существует огромное количество вирусов животных. Они приспособлены к своим хозяевам, но в каких-то случаях, особенно когда человек входит в тесное соприкосновение с животными, в местах, где человека раньше не было, он может эти вирусы подхватить. И тому масса примеров: Эбола да практически все человеческие вирусы так или иначе в какой-то момент перескочили от животных. И это будет продолжаться. Нужно быть наготове, проводить мониторинг вирусов, которые циркулируют в природе, чем многие ученые и занимаются.

Кроме того, существует такое понятие как one health, единое здоровье, когда рассматривают человеческие инфекции в связи с инфекциями животных, поскольку люди и животные иногда обмениваются вирусами, бактериями. Ученые работают над этим, но тут, конечно, еще непочатый край работы. Самая главная неопределенность — мы не знаем, какие существуют новые инфекции в природе и что они собой представляют. Никто не может предсказать их поведение.

- Среди таких приоритетных вирусов — тот самый Нипа, обнаруженный в Юго-Восточной Азии, летальность которого ВОЗ оценивает в 40–75%, а коэффициент заражения около 0,5. От чего зависят эти цифры? Можно ли предполагать, что смертность будет снижаться, а передача от человека к человеку будет происходить активнее по мере мутаций и распространения вируса?

За вирусом Нипа надо следить. Часто бывает, что вирус чрезвычайно летальный, но зато не очень хорошо передается, о чем говорит коэффициент заражения, который меньше единицы. Это означает, что только один из двух больных может заразить еще одного.

Трудно сказать, почему у вируса именно такие свойства, может быть много причин. Тяжесть заболевания определяется тем, что он вызывает такую патологию, которая приводит к серьезным поражениям организма. Или наша иммунная система не умеет с ним справляться. Одного ответа на этот вопрос нет. Что касается заразности, то она может увеличиться, если вирусу позволить передаваться от человека к человеку, поэтому надо стараться этого избегать.

Что будет дальше? В долгосрочной перспективе все вирусы, которые приходят к человеку от животных, постепенно становятся менее патогенными. Тут много аспектов. Первый: вирусу не надо человека убивать, для него это невыгодно. Если человек быстро умрет, он не сумеет заразить других и вирусу не удастся перейти дальше. Поэтому постепенно останутся те его варианты, которые вызывают легкую болезнь. Второй аспект состоит в том, что если вирус начнет циркулировать в человеческой популяции, то возникнет так называемый стадный иммунитет и заражение этим вирусом станет менее трагичным. И третий механизм равновесия между вирусом и человеком — вымирание тех, кто имеет повышенную чувствительность к вирусу.

Таких примеров в истории была масса. Например, пять тысяч лет назад в человеческую популяцию попали так называемые риновирусы группы С, очень патогенные. В результате у нас в геноме отобрались мутации, которые дают устойчивость к этим риновирусам. Только у крайне небольшого числа людей остались исходные гены, и поэтому они болеют тяжелее: возникает астма и так далее. В общем, вирус приспосабливается к нам, а мы к нему. Если в первый момент возникает испуг и летальность высокая, то потом мы учимся жить в мире друг с другом.

Важно из этой пандемии извлечь уроки, чтобы в следующий раз среагировать немножко быстрее и эффективнее.

Read also
Recommended